Виктор Белых, Поздний дождь

Воспоминания



Как уже сообщалось, в сентябре-октябре текущего года в г. Малоярославце проходил съезд служителей ОЦХВЕ России, на котором было утверждено правление совета епископов в составе: начальствующий епископ: И. П. Федотов, два заместителя начальствующего епископа: С. Г. Костюк и В. Г. Мурашкин. Члены правления совета епископов: В. В. Ряховский, А. И. Калугин, В. Г. Мирошин, В. В. Шишкин, Б. Н. Синибабнов (центральный район России); С. С. Козицкий, Б. А. Шутов, В. В. Алтухов (северо-запад России и Прибалтика); А. Т. Зацепа, О. М. Бакунец, М. Е. Кокоев, В. В. Ноздрин, (южный район России); А. Н. Трещев, П. Н. Галицкий (Поволжье); П. Н. Сысков и В. Н. Вотинцев (Урал); П. Ф. Ильин (Сибирь); В. Г. Григорьев (Дальний Восток).

Предлагаем вниманию читателей некоторые выступления участников съезда:
Поздний дождь
Воспоминания

Поздний дождь пришел в наше время на эту землю. Слава Богу! Бог готовит Церковь, невесту Свою, омытую кровью, крещенную Духом Святым к воскресению, потому что я Дух Святой — Дух воскресения.

Русские христиане в середине 19 в. привезли в Армению весть о крещении Духом Святым. Армяне приняли эту весть и были крещены Духом Святым. Это описано в книге Демоса Шакирияна «Наисчастливейшие люди на земле». Это происходило во времена его дедушки. Жили они в деревне Кара-Кала, у подножья горы Арарат. Там был один юноша-пророк, его звали Ефим. Он не умел ни читать, ни писать. В возрасте 11 лет ему было видение — он видел карту с надписями по-русски и нарисовал ее. Когда эту карту показали грамотным людям, там было точно указано, что они должны переселиться на западное побережье Северной Америки, потому что в будущем христианам угрожает страшная опасность. В начале 20 в. Ефим объявил, что приближается время переселения, а все, кто останется — погибнет. Большинство семей христиан, крещенных Духом Святым, в том числе Ефим, уехали. Но не все вняли предостережениям.

В 1914 г. настало время невыразимых бед для Армении.

Турки начали расправу — выселения двух третей армянского населения в Месопотамскую пустыню. Свыше одного миллиона мужчин, женщин и детей погибли в этом смертном походе, включая и жителей Кара-Кала. Другие полмиллиона были вырезаны в деревенских погромах. Турки иногда предоставляли христианам возможность отречься от веры взамен спасения жизни. Христиане избирали смерть и с хвалебными гимнами на устах погибали в пламени. Кто послушался предупреждения юноши-пророка и уехал в Америку, с ужасом слушали эти рассказы. А дедушка Демоса, его тоже звали Демос, был первым из уезжающих.

А потом огонь Святого Духа прошел Украину и Россию. Наш брат Владимир Франчук 17 лет посвятил исследованию этого вопроса и собиранию материалов. К нам весть о крещении Духом Святым пришла из Америки, но через русских, которые по откровению приехали в Россию.

Иван Воронаев — сын казака из Оренбургской области уверовал в баптистской церкви в начале века. Он разъезжал по многим городам и селам, горячо проповедуя Слово Божие. Его начали преследовать царские власти, а потом арестовали. И когда его вели конвойные, Господь его чудом освободил. Один брат отдал ему свой паспорт и он уехал в Америку. Окончил там Библейскую школу и трудился в церквях, во многих местах, в том числе и в Нью-Йорке. Там была церковь крещенных Духом Святым. Его дочка Вера пошла на собрание и была крещена Духом Святым. Воронаев задумался, что это такое? Баптизм воинствовал крепко против этой истины. В 1910 г. в Берлине Всемирный Совет Баптистов на своем съезде объявил пятидесятников еретиками. Такая была борьба.

Но Воронаев на основании Писания уверился, что это сила Божия. В Нью-Йорке было много пятидесятнических церквей, в том числе и русских. Воронаев трудился вместе с Василием Котловичем, а потом они получили откровение от Господа, чтобы вместе ехать сюда, в Россию, в эту измученную холодом и голодом, истерзанную после первой мировой и гражданской войн страну. Они остановились в Болгарии. Там был еще третий с ними; один миссионер говорил мне в Киеве, что его отец был первым крещенным Духом Святым в Болгарии. Потом Воронаев и Котлович приплыли в Одессу. Я еще застал Любу и Дуню, сестер, которые привезли Воронаева из порта домой. Воронаев начал проповедовать в баптистских церквях. И Господь стал благословлять народ крещением Духом Святым. Этот огонь быстро распространялся по церквям, настолько быстро, что уже вскоре в Одесской области был союз церквей христиан веры евангельской. Они имели свое правление и начали трудиться по всей Украине. Вскоре был уже союз украинских церквей христиан евангельской веры. Первыми, кто были в правлении, — председателем Воронаев, Котлович, Подлесный был секретарь. Подлесный жил последнее время в Грабарях. Франчук его нашел, и свидетельство Подлесного есть в книге Франчука «Просила Россия дождя у Господа».

Затем огонь Святого Духа стал распространяться дальше и дальше, проникая в церкви России. На Западной Украине тоже началось движение за крещение Духом Святым. В 1946 г. я был послан Духом Святым на труд в Ровенскую область. Трудился в молитвенных домах, которые были построены еще в те времена, когда Польша владела Западной Украиной. Церквей там было около 150. Движение Духа Святого было очень сильное — много даров: истолкования, изгнания, веры. Там трудился брат Стальвичук. Господь дал ему дар истолкования и на нем пребывала большая сила Духа Святого. Он прошел эту область и организовал 80 церквей. Когда он шел по деревне, то люди убегали, а к тем, кто не убегал, он подходил, трогал за плечо, люди падали на колени и Бог крестил их Духом Святым. На нем было особое помазание благодати Духа Святого. Националисты уже в то время боролись с верующими, они его взяли и повели на расстрел. Но солдаты не могли поднять на него оружие. Он себе выкопал яму и над этой ямой был поднят на целый метр от земли и сын одного священника его застрелил.

Ровенская область была объята пламенем Духа Святого. Выпускали журналы, были духовно одаренные люди. Во время войны разруха была большая, я еще пережил время националистов. Прятался ночью от одних, а днем прятался от других. Сотни националистов ходили по ночам, преследовали верующих, а днем агенты госбезопасности ходили. Народ пережил ужасное потрясение и от войны и от этих преследований. Я трудился вместе с пресвитером Сергеем из Велихова, мы с ним посетили церкви, и он вернулся в Велихов. Потом я поехал к нему. Доехал до Моневичей и пошел пешком в Велихов. Меня встретили верующие и сказали: «Сергея уже нет». Его застрелил родной дядька. Все церкви были в огне Божием и в огне обстоятельств. Мы посетили многие церкви Ровенской области, многие районы. Движение силы было очень большое: изгнание бесов, исцеление больных, крещение Духом Святым — по сорок человек сразу. Они стояли на коленях, а уже крещенные Духом их окружали, дружно молились и вставали уже крещенные Духом Святым, говоря иными языками.

Движение живой веры было во всех тех районах, где Соснов-ка, Подлиски, Царны, Больши, Тынное, до самого Степонья. Мы проходили, принимали исповедания от церквей, поднимали церкви после войны, как это делал Ездра, когда вышел из плена. Четверть дня он проповедовал им закон, а четверть дня народ исповедовался. Так и мы делали. Я читал им Писание, перечислял все грехи, а потом они исповедовались. Народа было много. По 500 членов в церквях. И мы работали целыми неделями в церквях. По их желанию: или они заходили каждый в комнату, при том, что братья имели дар откровения тайн сердечных и открывались все грехи народа. Или мы их разделяли на группы: сестры отдельно, братья отдельно, и так народ освящался в покаянии. Потом мы совершали вечерю.

Господь во множестве крестил детей Духом Святым. В Грушевке Бог крестил сразу 50 детей. Они сперва не знали, что это такое. Я стоял там на коленях, они меня обхватили со всех сторон, и я был мокрый от слез детских. Там был детский хор, я им так утешался. Народ шел в свободе, которую имели тогда. И мне пришлось все это видеть, вкусить эту благодать Господню. Я сначала работал с молодежью, а потом братья ушли на свои поля и я уже работал в церквях. Братья молились и постились девять дней, подкреплялись через три дня, ревновали, чтоб Бог дал дары для подъема церквей. Видели мои очи движение благодати Духа Святого. Она лилась рекою. Собрания были от захода до восхода солнца. Много трудились мы. Посты назначали. Собирался народ. Было водное крещение в Высочах — десять тысяч народа собралось на крещение!

В те времена, когда начали преследовать врагов народа, началось большое гонение на церковь. Церкви были рассеяны. Только в Днепродзержинске осталась одна церковь, там одних забирали, а другие вставали на их место. На моих глазах это было, я видел, как выселяли тех, которых считали семьями националистов. Детей грузили в машины, а потом эшелонами вывозили на север. Так они делали в Молдавии, на Западной Украине, так оно было везде. Целые народы вывозили в Сибирь. Видел я голод в 33 г., видел, как умирал народ. Черные дни пережила Украина. Но Господь Бог делал Свое, не останавливался. Слава Ему! Благодать Господня лилась, везде, где проповедовалось крещение Духом Святым.

... Воронаев трудился в Одессе, трудился в свободе до 1929 г. Это был период НЭПа, тогда была свобода. Эта свобода побудила Проханова строить «город солнца», «деревню христиан» на Алтае. Он думал, что это возможно. Так свобода и нам дает всякие идеи. А я говорю, тормози, не всегда так будет. Не надо думать, что всегда так будет. Во время свободы, в которой трудились Воронаев и Котлович, они издали восемь номеров журнала «Евангелист». Это был духовный журнал. Воронаев был исполнен благодати Духа Святого и никогда не проповедовал дважды на одну тему.

И вот пришел 1929 год, вышел закон о культах, который ограничил свободу совести, преследуя цель победить церковь изнутри. Закон запрещал воспитывать детей в вере, был запрет благотворения, запрет евангелизации, многие комиссии должны были контролировать служение церквей. Проханов уехал за границу. Начались репрессии. Арестовали наших братьев, которые жили в Надежде и в Одессе.

Сейчас пишется история, все это исследуется. Франчук нашел всех. Нашел и сына Воронаева в Америке и с его слов описал те времена, когда его отца посадили и он был в лагере. До места Ежнёвка была дорога железная, а потом пешком. Он повез туда отцу одежду и пищу, нашел отца и был с ним 10 дней. А потом Воронаева освободили и он жил в Калуге на ссылке. Поехал он на могилу своей дочери Веры в Одессу, на кладбище его снова арестовали. Дали срок 8 лет. В архивах КГБ нам показали приговор: 8 лет за контрреволюцию. Жил и работал Воронаев на Урале, где, как, теперь мы знаем. Мы это знаем, потому что там в лагере был Колосков из дивизии Чапаева. Как он туда попал? Когда была коллективизация, Сталин послал 300 представителей проверить на местах, как идет коллективизация. Они проверили и сказали правду, и он их всех 300 посадил за то, что они правду сказали. И Колоскова посадил, и он там в лагере был, на Урале. Мы слышали, что Воронаев на Урале был, но точно не знали. Знали, что в сельхозлагере работал, знали, что собаки его растерзали, но точно всего мы не знали. Теперь мы точно знаем. Мне КГБ киевское представило отречение Воронаева. А я говорю, что ж так поздно? Да так, говорят, долго искали в архивах. Вот какие лжецы.

А Колосков, когда освободился, поехал в Среднюю Азию, там жил Володя Екименко и он свидетельствует, что из уст Колоскова узнал историю Воронаева, о его жизни в лагере и о его смерти там же. Это было на глазах Колоскова. Они работали на поле. Кто был в лагере, знает, что зона просматривается с вышек, и там ограждение. А кто выйдет за зону — смерть без предупреждения. И послал конвой Воронаева принести воды, за зону, имея указание от начальства его убить. И пошел Воронаев за водою, и конвой спустил собак и собаки растерзали нашего брата, конвой его пристрелил. Так кончилась жизнь этого мужа веры, мученика за имя Христа. Слава Богу! Слава Богу, что теперь мы знаем, как страдали и умирали наши братья.

Во время войны, когда уже была коалиция с западными странами, Сталин отпустил православных из лагерей, отпустил Жидкова и его друзей из баптистского союза, а наших отпустить не мог, потому что наших уже не было. Котлович умер. А Воронаева растерзали там, на Урале.

Был такой Иван Славик в Одессе, это еще при Воронаеве. Комендант Одесского гарнизона. Жена его уверовала и он пошел, чтобы застрелить Воронаева. Славик был на служении, а Воронаев проповедовал. И вдруг Славик увидел Ангела Божия, который стоял рядом с Воронаевым, Дух обличил его, он упал на колени, бросил оружие и плакал. Ему дали срок. Первый срок отсидел. Потом поехал в Джамбул, наверное, его выслали туда. Жил в Джамбуле. Там уже были наши церкви, наши братья были и они хотели, чтобы в Средней Азии был епископ. Это было в 50-е годы, когда мы вышли из первых уз. В 1956 г. приехал Славик в Москву и мы с Левчуком рукоположили Славика в епископы. Мы его рукоположили, а сами пошли в узы. Он умер в 93 года своей жизни. Мы были в узах, а он трудился. Потом он тоже прошел аресты, тюрьмы, ссылки и лагеря. Сегодня эта история пишется. Наверное, и о Славике будет написано.

... Так шли годы. Знали в нашей стране работники КГБ, что на западе много крещенных Духом Святым, и у нас их много, и не знали, что с нами делать. Америка пшеницу не продает. Мы сидим в узах, а их радио все время говорит о нас, что мы там сидим. Они думали, как им сладить с этими пятидесятниками, чтобы Америка хоть пшеницу им продала. И надумали. Вы нерегистрированные? Нам было запрещено регистрироваться категорически, потому что нас тогда считали изуверами. В справочнике у них говорение на языках определялось как изуверство. Права на регистрацию не давали. Мы были вне закона. И они думали, что делать с этим многочисленным народом, как думал фараон в Египте. Народумножается, надо уничтожать младенцев, топить их в Ниле. Так власти придумали версию, что мы в жертву детей приносим. Что мы пережили! А что сегодня мы переживаем? Думаете, все это засохло? Это в мире потухло? До сегодняшнего дня это звучит, что мы в жертву приносим детей. Это была травма для народа Божия, для наших матерей. У нас большие семьи. Мы говорим миру — вы семь миллионов абортов делаете в год, вот где вы детей убиваете. А мы рождаем по десять детей. Где же то, что вы говорите?

Я находился в Киеве, в доме пресвитера. Журнал читаю, а там написано, что он принес в жертву свою дочку. Приехала к одному брату жена из Керчи, привезла газету на свидание. В газете написано, как она сына в жертву принесла, тогда как все знают, что он умер в больнице. Когда умер мой сын, они не давали справки, чтобы его похоронить. Говорят, хороните без справки. Тоже хотели создать трагедию жертвоприношения. Вы знаете, что сын мой родился без меня и похоронили его без меня.

В августе 1955 г. собрали всех — баптистов, колосковцев, единственников и наших братьев пригласили. Пригласили, чтобы объединить всех в союз Евангелистов. Это было время, когда церкви, после рассеяния, еще не были стабилизированы. Началось объединение. И некоторые наши церкви попали в этот огонь, — то есть в это объединение. Потом многие вышли из этого объединения, как не соответствующего Евангельскому учению.

Я тогда уже работал на благовествовании, ездил через Киев. Я встретил Левчука, познакомился с нашими братьями и мы стали думать, что нам делать. Снова подполье, опять будем репрессированы. Давайте помолимся Господу, спросим, что нам делать. Были там Понурко, Бут, пресвитер из Мошина, которого Воронаев рукополагал, Юрий и мы с Левчуком. Решили разъехаться, Господа вопросить, что нам делать. А потом съехаться и делать, как Господь нам скажет. Были мы с одним братом во Львове, молились в семье, где было дарование. Было видение от Господа. Сестра говорит: «Я вижу вас, вы идете дорогою и попадаете в узы, там вас будут унижать, там вас будут оскорблять, потом вы будете за колючей проволокой, а после этого выйдете на труд».

И еще было показано видение: колючая проволока кончилась и мы на белых конях выехали на труд. Ну мы пешком, конечно, пошли. Обошли всю Молдавию. Пешком обошли.

Мы не шли в регистрацию, потому что там открытое поле для агентуры, открытое поле для КГБ. Мы знали их намерение — изнутри разрушать церковь. И так шли годы, они все думали, что делать с нами. В 60-х годах власти издали закон: регистрация пятидесятников при отречении от изуверских обрядов. Вот такую нам предложили регистрацию. Мы не могли пойти на эту регистрацию. Мы трудились, как Бог сказал.

Потом мы трудились по всей стране, поднимали церкви, рукополагали священство, мы с Бидашем прошли Молдавию. Было время, что я не помнил, в каком я городе, так быстро мы передвигались. Был я в Беловодске, в Киргизии, там жила жена Воронаева, она там была в ссылке, потом она уехала в Америку, к детям. У Воронаевых было шестеро детей.

Что еще надо сказать, — мы трудились, как Господь сказал нам: «Я вам даю свободу и трудитесь в Моей свободе». И мы трудились в Божьей свободе. Когда мы собирались, приходили из КГБ. Они врывались, грозили, что снова репрессируют. И вот в 1957 г., это было в Пятихатках, там был весь совет епископов. Но я был в Верхнеднепровске или Нижнеднепровске (не помню), рукополагал служителей. Когда я вернулся, в Пятихатках братьев уже арестовали. Сестры говорят: «Тебя ищут». Спрашиваю Господа: «Что же мне делать?» Господь говорит: «Не иди в их руки. Ты еще потрудишься».

Я заехал в дом своей матери. Мать говорит: слышала трижды голос: «Читай 90 псалом. Живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится. Тихое местечко Я тебе дам». Но где мне его искать? Поехал в Миргород, на Полтавщину. Там встретил узника, который уже второй срок отсидел, — брата Войцеха. Он говорит: «Поезжай к нам».

И я поехал в Винницкую область, там прописался. Ходил по откровению, целый год ходил. Работал в церквях Винницкой области, рукополагал служителей, выступал против ересей, заблуждений. Они меня искали в Черкасской области, в Киевской, а я был в Винницкой. И когда они меня все же взяли, то сами говорили: «Ты и потрудился для Господа в Винницкой области!» Они потребовали, чтобы я не выезжал из Черкасской области, а жил под надзором там. Братьям в это время уже дали сроки и отправили снова на Абезь, на Воркуту, — в Сибирь. А я еще год потрудился. Они меня много раз предупреждали, грозили всякими сроками, возили к скирдам соломы ночью. Что они хотели этим, не знаю, я сидел, и всё. Ни о чем не думал. Может быть, они хотели меня расстрелять там, не знаю. Повезли на танковый полигон, там яма была. Напугать, наверное, хотели, а я ничего не думал. Бог отнял всякий страх. Говорит мне чекист: «Я тебя из-за угла расстреляю».

Потом меня направили в Киевское КГБ. Дали мне 15 дней подумать. Я пойду, попрощаюсь с церквями, и опять дают 15 дней. А потом вызвал министр КГБ. Он на меня кричал целых 3 часа: «Один шаг и 10 лет». А я этих шагов столько сделал! Потому что братья в узах, а я не мог сидеть, не мог прятаться.

Но КГБ не оставлял без внимания ни меня, ни наш народ. И пришло время, когда они приехали всей бригадой в город с обысками. Целую неделю работали. И они меня взяли. Нахожусь я там в поезде, который на Черкассы едет. Думаю, понимаете, что это такое. Когда тебя сажают в вагон и прибегает жена. В последнюю минуту. Вы знаете, что это такое? Когда мы десять месяцев только прожили и она беременная, а они меня сажают в вагон. Что это такое? Это передать невозможно. Но работники КГБ рядом, я не плакал, я горел. Это огонь. Приготовляйтесь, что крест есть огонь. Поняли? Это огонь. Нужна вера, чтобы устоять, иначе упадете. Дала мне платочек, и вот звонок на вокзале звонит — поезд отправляется. Она бежит за окнами вагона.

И вот меня судят. Судят. А статью не говорят. Вот это демократия! Что же там в статье написано? Ничего. Потому что там слова «религия» нету. Прокурор беснуется, из института марксизма-ленинизма был там эксперт, тоже бесновался: «Ты, — говорит, — в Царство Божие не попадешь». Не знают, как меня взять. Кидает Библию. У меня были выписки из Библии. Он говорит: «Это антисоветские выписки». «Они, конечно, антисоветские выписки, — отвечаю, — Библия не антисоветская, а выписки антисоветские. Как это понимать?» Он кричит и всё. И вот мне дали последнее слово. Судите, судьи! Вам закон на дело разум открывает. И где нарушен мною он? Пустой статьею обвиняют. Моя вина: люблю Христа, В Нем вечной жизни ожидаю, Ему служу и вам спроста Того же счастия желаю. Они выслушали, улыбнулись и дали мне 10 и 5 лет.

Жена приходит на свидание. Что-то она так легко идет? Она пришла одна, а должна была прийти с ребенком. Что мы пережили, что с нами было! Тут надо веру. Даниил во рву львином имел веру, без веры не устоишь. И вот, в вере, я ей говорю (тут сотрудники КГБ стоят): «Будут у нас еще дети». Стоят там верующие, моя жена стоит. Помахал им. Собаки вокруг меня. И я иду по ступенькам в этот ва-гон-зэк. И еду вновь на Воркуту. После ссылки поселился по откровению в Новосибирске, потом Господь мне показал видение: город и написано: Кишинев. Там река течет, за рекой городок, вот там тебе жить. Нашел этот городок — Дубоссары. Там было мало народа. Бог хотел меня сохранить. Церковь маленькая — 13 человек. Купил я там дом и стал жить под надзором, КГБ работало только на меня, потому что других врагов не было. За меня деньги получали. Все соседи завербованные. Жучки под полом, жучки в счетчике. Как жить? Ну, как жить? Господи, как жить? Господь говорит, если оно лежит, нужно нейтрализовать солью, известью, а то блокировать верою. И я говорю: «Нет у меня в счетчике жучка, во имя Господа, нет его». Встал счетчик, я пошел, заменил его и не было жучка.

... Однажды еду в Кишиневе на троллейбусе. Стоит человек: «Вы меня узнаете?» «Конечно, узнаю, начальник КГБ». «Вы мужественный человек, а я в 45 лет уже инвалид. Это за те жучки, что я вам ставил». Через несколько дней я снова его увидел, он стоял, а я подошел и сказал: «Гладышев, я вам прощаю».

... Потом власти предложили обманчивую идею, автономную регистрацию по закону, который они издали. Я им говорю: «А можно, чтобы приняли этот закон без исполнения?» «Нет, нельзя. Надо исполнять». «Так зачем мы туда пойдем?» И вот я нахожусь в отделе культов. Начальник собрал всех, а нам сказал, проходите, у нас к вам дело. Мы пошли посмотреть, что это Иван Харламович придумал. Он говорит: «Мы будем читать экономические лекции в ваших церквях. В православные храмы не пойдем, а в ваших церквях — минуту молитесь, а потом будет лекция, я лектора уже нашел в Верховном Совете».

Вот так пленяли народ, чтобы изнутри разлагать церковь. Я ему сказал: «Иван Харламович, ты понял, почему мы не идем в регистрацию, видим вашу работу, что вы хотите сделать с нами». И в борьбе против этой регистрации некоторые братья пошли в узы. Приехал ко мне Афанасий и говорит: «Как быть, за всеми домами следят, стоят пионеры, стоят комсомольцы. Там был один из института марксизма-ленинизма, говорит: «Мы вас победим». Как нам быть?» Я говорю: «Афанасий, а ты покажи, как быть другим церквям. Ибо другим такое же будет, а ты первый покажи». Этому из института марксизма один брат сказал: «Бог за нас вступится, ты идешь на войну против Бога». И как стоял этот человек, так и упал мертвый. Вот так Бог сделал. Афанасию Двинскому дали 3 года, он был одним из последних узников. Винницкую молодежь не пустили в зал суда, а она, когда Афанасий входил в вагон, обсыпала весь этот черный вагон живыми цветами. Слава Богу! И пришло время, когда уже власти ослабели, а меня опять вызывают в КГБ. Приносят такую стопку книг, а я говорю: «Это книги из наших бандеролей, я заберу их, это наши книги». А уже перестройка началась. Я сказал начальнику КГБ: «Что вы делаете, уже перестройка. Иностранцы поедут к себе, будут говорить, что вы делаете тут». И больше он меня уже не вызывал. Он теперь работает бизнесменом в Кишиневе. Мы с ним встречаемся как бывшие друзья!

Бог дал нам свободу, слава Ему!

Я написал генералу прокурору, что нас судили стольких-то, в живых осталось столько-то. Дайте получить пенсию тем, которые остались в живых. Пенсии же нет, нет стажа. Они нас реабилитировали, дали пенсию, кто первый, второй срок отсидели.

Пришла перестройка, пришли новые времена. Слава Богу!

Вот, дожили мы до такого времени. Слава Богу! Слава Ему! Вот видите, какое время пришло в этом 20 веке. Наши церкви устояли, а регистрированные ослабели, потому что регистрация, умалила их, совсем умалила.

Так шли годы, и вот мы в Кремлевском дворце съездов. Я стоял за кафедрой, где когда-то были Хрущев и Горбачев. И там были все наши узники. Слава Богу! Такие славные времена Бог нам дал.

Сегодня мы торжествуем на этом месте. Слава Господу! За свободу, за благость Господню мы всегда благодарны, но есть угроза: константиновская свобода умертвила церковь.

Поэтому мы эти съезды собираем, учим церкви. Берегите церковь от обольщения, берегите ее от заблуждения, потому что рядом с нами сегодня те, которые пророчествуют, бесов изгоняют, чудеса творят, а Христос их не знает. Рядом с нами сегодня джазы играют и поют аллилуйя. Потом выходят на перекур полунагие. Что это за церковь? Она за любым ветром пойдет, а нам, возможно, надо будет идти в огонь вместе с Седрахом, Мисахом и Авденаго. Так кратко я вам напомнил историю движения Духа Святого в нашем народе. И мы, крещенные Духом Святым, сегодня унаследовали это благословение. Для нас это благословение жизни и воскресения. Слава Господу! О чем вы знаете, о чем читаете, в чем вы убеждены.

Виктор Белых,

епископ, Молдова


Создан 12 авг 2008



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
 
Личный сайт Романа Зайца